Маргиналы в творчестве М.А. Булгакова
Страница 2
Материалы и статьи » Маргиналы и маргинальность » Маргиналы в творчестве М.А. Булгакова

Вряд ли мы можем сегодня утверждать, что хорошо научились анализировать наше бессознательное, хотя этим занималось несколько поколений теоретиков и практикой психоанализа (3. Фрейд, К. Юнг, Э. Фромм и др.). Кстати сказать, психоаналитики не рассматривали специально случай культурной дезориентации и «обескорененности». Во всяком случае, ясно, что в сфере бессознательного действуют различные инстинкты — половой инстинкт, инстинкт самосохранения, удовлетворения тех или иных потребностей, инстинкт (или соблазн) присвоения и др. Беспорядочное проявление инстинктов сдерживается и направляется сознанием, культурой. При ослаблении культурных регуляторов инстинкты выходят наружу. “Что нам ум! — говорит один из люмпенских персонажей романа замечательного русского писателя Андрея Платонова «Чевенгур». — Мы хотим жить по желанию .»

Но если “желание” противоречит социокультурным порядкам, сложившимся в обществе, надо удовлетворить его силой. Культ силы — и в смысле применения ее, и в смысле подчинения ей — чрезвычайно характерен для люмпенского сознания. Наиболее наглядный пример иерархии отношений в среде маргиналов — атмосфера воровской шайки. Не случайно социологи и филологи отмечают, что в обществах, где налицо признаки культурного распада и появление значительного количества маргинальных элементов, происходит “люмпенизация языка”, насыщение его выражениями из уголовной среды.

Вместе с тем было бы упрощением считать, что ментальность люмпена или маргинала полностью “освобождается” от культуры. Культурные ценности или стереотипы поведения содержатся не только в сознании, но и в слое бессознательного, накапливаясь там в течение тысячелетий передачи культурного опыта. Но все дело в том, что в психологии люмпена они не образуют определенной системы, беспорядочно перемешаны и потому не могут быть для него устойчивыми ориентирами в жизни. Поэтому в сознании и поведении люмпена могут сочетаться самые разные элементы. Отрицая религию и религиозные ценности, он вместе с тем склонен к самым фантастическим суевериям, вере в “чудеса”. Цинизм и презрение к окружающим могут уступить место крайнему фанатизму. Наряду с глубоким эгоизмом и индивидуализмом ему вполне присущи стадное чувство, готовность “быть, как все”. Ненавидя культуру и образованность, он в то же время не прочь нахвататься каких-то знаний и щеголять ими.

Один из классиков социологии, французский ученый Эмиль Дюркгейм ввел понятие “аномия” (от франц. anomie — беззаконность, безнормность). Данную категорию разрабатывали также американские социологи Т. Парсонс и Р. Мертон, английский ученый А. Хаурани. Аномия — это состояние «потерянного» сознания маргинальной личности, не вписывающейся в процесс смены культур в эпоху модернизации, перехода от традиционных отношений к современным. Маргинал, социально-культурный люмпен, живет как бы в двух или более мирах, не принадлежа ни к одному из них. Он принимает лишь внешние формы общественных порядков (если принимает их вообще), но не понимает их внутреннего смысла, не имеет собственной системы ценностей, в лучшем случае может лишь имитировать чужую, даже не имитировать правильно. Он лишен прочных культурных корней в окружающей среде — в своей деревне, в своем городе, в своем государстве, в своем этносе. Поэтому у него нет подлинной индивидуальности, чувства собственной личности. Он становится человеком толпы, легко подверженным различным внушениям и политическому манипулированию.

Самое главное в характеристике маргиналов — отсутствие устойчивой социальной психологии. Система ценностей смещена или крайне релятивна («Что есть истина?» Эти слова Понтия Пилата можно счесть эпиграфом ко всему, что написано о маргиналах). И отсюда — негативность их миросозерцания. Будучи социально-психологическими «пограничниками», они комфортнее чувствуют себя не в сфере созидания, а совсем даже наоборот. Ведь созидание — это в перспективе стабильность, а маргиналы — дети нестабильности и, даже страдая от нее, не могут вырваться за пределы ее духовной атмосферы, становясь своего рода заложниками тревожного времени. Это как раз тот самый случай, который описан в «Собачьем сердце» М. Булгакова: люди поют революционные песни, вместо того чтобы заниматься неотложными делами, и язвительный профессор Преображенский нормальный человек, не маргинал — ядовито замечает: «Если каждый день гадить в прихожей, обязательно будет разруха». Что мы и поимели .

Отсюда — не просто стремление к деструктивным действиям, но поэтизация разрушения. Как у В. Брюсова: «Ломать я буду с вами, строить — нет!» Не случайно доминанта советской поэзии 20-х годов — «хмельная романтика разрушения старого» (цитирую школьный учебник 70-х годов). Не случайно с такой симпатией выписана у А. Толстого героиня рассказа «Гадюка» — женщина, до такой степени привыкшая только убивать, что и в мирной жизни в любой конфликтной ситуации ее рука тянется к браунингу, и он в конце концов стреляет — в соседку по коммуналке. (Вспомните афганский синдром.) Не случайно, наконец, талантливый пролетарский поэт В. Кириллов в 1918 году написал строки, от которых просто обязан содрогнуться любой считающий себя культурным человек:

Страницы: 1 2 3 4 5


Рекомендуем к прочтению:

Типы этносов - племя, народность, нация.
Специфика социологического подхода к изучению этнических групп заключается, пре­жде всего в том, что в отличие от этногра­фии, имеющей ярко выраженный исторический и описа­тельный харак­тер, в социологии этнические общности рассматривают ...

Немного о проблеме здоровья
Здоровье — это самое ценное, что есть у человека. НЛ. Семашко Веселое сердце идет и поет, печальное — скоро устанет . Б. Шекспир Определяя здоровье, правильнее было бы сказать, что это не только отсутствие болезней и физических дефект ...

Статистика.
Согласно Центру исследования законности (Innocenti Research Centre) ЮНИСЕФ, “практика выдачи замуж девушек в раннем возрасте наиболее распространена в Центральной Африке и Южной Азии”. В Западной и Восточной Африке, а также Южной Азии ес ...